Флавиус Арделян: Миазмы: Скырба святого с красной веревкой. Пузырь Мира и Не’Мира

«Миазмы: Скырба святого с красной верёвкой. Пузырь Мира и Не’Мира» — тёмное фэнтези о войне между Миром и не’Миром, где граница реальности держится на хрупких связях, а гибель не становится окончательной точкой. В центре сюжета — святой Тауш, город Альраун и люди, вынужденные жить рядом с чудовищами, ритуалами и прорехами между вселенными. Это издание объединяет два романа цикла «Миазмы» и даёт объёмное представление о мире, где святость соседствует с разложением, а сказочная интонация быстро сменяется ужасом и философским напряжением. О чём книга Читатель попадает в историю через зимнюю дорогу, повозку и словоохотливого скелета Бартоломеуса, который ведёт путника через легенды, кошмары и чужие судьбы. Постепенно сюжет уходит глубже: в прошлое святого, его ученичество, появление крысолюдей, вторжение чудовищ и ритуалы, позволяющие проходить из одного слоя бытия в другой. Масштаб происходящего расширяется от личных испытаний к противостоянию, от которого зависит сама ткань мира. Что входит в издание В книгу входят два романа цикла «Миазмы»: «Скырба святого с красной верёвкой» «Пузырь Мира и Не’Мира» Обе части связаны общей историей о противостоянии Мира и не’Мира. Первая сосредоточена на святом Тауше, городе Альраун и истоках большой войны. Вторая расширяет масштаб повествования: появляются новые участники, усложняется устройство вселенной, а частная легенда вырастает в историю о столкновении нескольких уровней реальности. Особенности мира Мир книги устроен как система слоёв: рядом существуют Мир, не’Мир, над’Мир и переходы между ними. Эти границы можно нарушить, и тогда в привычную жизнь входят карнавальный ужас, телесные мутации и существа, для которых человек — лишь часть добычи или обряда. Важную роль здесь играют святые, рассказчики, строители мостов между пространствами и те, кто буквально удерживает реальность от распада. Чем книга будет интересна Это издание подойдёт читателям, которым мало привычного героического фэнтези и ближе мрачные, сложные миры с религиозными образами, телесным ужасом и философской подкладкой. По настроению и смелости образов текст можно сопоставить с Клайвом Баркером, а по работе с мифом и тревожной сказочностью — с Мервином Пиком. Здесь важны не только чудовища и столкновения, но и темы святости, жертвы, распада личности, дружбы и цены, которую приходится платить за попытку удержать мир от разрушения.